Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

 

 

 

 

 

 

 

 

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru

Жизнь замечательных людей - Москва - 2017

Юрий Викторович Балдохин

ЖИТИЕ МОЕ

ПОСЛЕ АРМИИ

 ИНЖЕНЕР, СТАРШИЙ НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК

 

После защиты диплома в МАИ вечерами стал ездить по другим организациям и оказывать различные консультации, методическую помощь по настройке, отладке электронных систем. Во многих институтах уже применяли многоканальные амплитудные и временные анализаторы в физических, химических и биологических экспериментах. Анализаторы применяли как наши, так и зарубежные. Меня пригласили на биофак МГУ имени М.В. Ломоносова, на кафедру высшей нервной для создания разного рода стимуляторов головной деятельности. Стимуляторы были нужны звуковые, световые и импульсные электрические. Эксперименты проводились на кроликах. Сигналы с электродов, вставленных в различные участки головного мозга, усиливались и записывались. Проводилась синхронизация с началом стимуляции. Анализ реакции на стимулирование проводился в зависимости от интенсивности и частоты воздействий. Одним из руководителей работ был Котляр Борис Израилевич. Так как моя жена должна была сидеть с дочерью Таней, то она уволилась из п/я и ее оформили на работу в МГУ, а я выполнял за нее все требуемые задания. Вспомнилось, что когда моя мама в 1945 году работала на эндокринной фабрике, то производимые препараты там испытывали тоже на кроликах. Кто-то из Великих, испытывавших новые медицинские препараты на себе, говорил, что «Мёртвые тянут за собой живых». Животные интересовали меня и раньше, вернее я их любил, заводил рыбок, попугаев. Когда меня направили на уборку урожая, моя собака скулила, скучала обо мне. Ещё учась в техникуме, я даже приобрёл в букинистическом магазине на Кузнецком мосту полное собрание сочинений Брема «Жизнь животных». Теперь появилось желание больше узнать о медицине. Опять в Буке, но уже на улице Горького купил Большую Медицинскую Энциклопедию, в 36 томах, ещё каких то лохматых (192-х) годов. Кажется, в это же время на биофаке работал и Скулачёв, который сейчас академик, занимается стволовыми клетками и вопросами увеличения продолжительности жизни. Но, конечно, не до тысяч лет, возраста «Богов». Работа со стимуляторами (хоть и не наркотическими) мне понравилась, более жизненная. Была даже опубликована статья с моим участием, соавторством в журнале «Высшая нервная деятельность». В институте с п/я 2275 были отчёты. Публикации были только в сборнике «Ядерное приборостроение».

В 1965 году приходилось ездить и по академическим институтам. Часто стал бывать с консультациями в Институте Химической Физики АН СССР. Директором института был нобелевский лауреат Николай Николаевич Семёнов. Нобелевскую премию он получил за цепные ядерные реакции. По распоряжению Президиума РАН СССР в середине 1966 года я был оформлен переводом (с десятью штатными единицами) из п/я в ИХФ для развития работ по эффекту Мёссбауэра. Нобелевский лауреат Рудольф Мёссбауэр сделал своё открытие в 1958 году. Мёссбауэровская спектроскопия обладала уникальными возможностями и успешно стала применяться во всём мире, для исследований в физике, химии, биологии и других отраслях. Институт был основан ещё в 1931 году. Но вскоре после войны институту выделили территорию от Москва-реки до сегодняшнего Ленинского проспекта. По Германскому проекту был построен комплекс с линейным ускорителем типа Ван де Граф, на котором стали проводить работы по атомному проекту. В настоящее время это корпус №2 института. Круглый корпус с куполом, Ленинский проспект, дом 38, хорошо виден от Дома Технической Книги на Ленинском. Я стал работать в этом корпусе в «Отделе Свободных Радикалов» - ОСР. Радикалы - это не опасные люди, а химические комплексы с ОН группами. Руководил отделом ОСР - Виктор Львович Тальрозе. (Не путать с Розеталь). Розы. Прямо перед первым корпусом находилась знаменитая клумба из Роз. Ее объезжали все авто). Тальрозе одновременно возглавлял Отдел Научного Приборостроения при Президиуме РАН. Секретарём у него бала Галина Николаевна Боровик-Романова (Генрих Боровик, знаменитый обозреватель международник; Академик Боровик-Романов) Сотрудница в моей группе Ольга Боровик–Романова была женой Алексея, сына Академика. Нити переплетаются, грибница получается. Почти по Вицину получается: «Наши Грибы Боровики лучшие в Мире». Я имел дело, сталкивался с Виктор Львовичем и Галиной Николаевной, так как лет пятнадцать был учёным секретарём Объединенной Рабочей Группы (АН СССР, Минсредмаш, ГКНТ и ГКАЭ СССР) по «Мёссбауэровскому приборостроению в странах-членах СЭВ». Один раз Тальрозе В.Л., назначив меня руководителем делегации, отправил на очередное Рабочее совещание в НРБ. Гольданский В.И., Председатель Объединённой Рабочей Группы, тогда был болен. Тальрозе В.Л. несколько лет был директором отделившегося от ИХФ Института Новых Энергетических Проблем - ИНЭП. Институт находился в этом же втором корпусе, во входной ротонде, двух крыльях и других пристройках к корпусу. ИНЭПу остался при делёжке и огромный зал под куполом корпуса. Этот купол придаёт корпусу вид храма, правда креста на нём нет. Из-за цвета окраски корпус называли «Жёлтым Домом». Потом академик Тальрозе В.Л. уехал в США. Директором ИНЭП стал Виктор Емохонов. В первом корпусе Тальрозе В.Л., ещё будучи заместителем директора ИХФ, оттяпал себе под кабинет почти всю сцену в зале заседаний, оправдывая это тем, что зал есть ещё в 6А корпусе. В этом зале проводили новогодние ёлки для детей сотрудников. Помню также концерты Никитиных и других певцов. Таня Никитина некоторое время даже работала у нас в отделе научным сотрудником. На концертах В.С. Высоцкого зал был переполнен, некоторые стояли у стен. Высоцкий родился 25 января 1938 года, на Татьянин День, а я родился на 6 дней раньше, 19 января 1938 года, на Крещение Господне. Оба жили на Красной Пресне. Я был и в доме на Академической, в котором Высоцкий жил тоже. Секретарша-машинистка Гольданского Валя Стрелкова жила в этом же доме. Телевизоры тогда ломались часто. По всем приборам, и для всех сотрудников, я был Скорой помощью. Высоцкий В.С. похоронен на Ваганьковском кладбище, а я, ещё в 1952- 1956 гг., после получения Сталинской стипендии студента Московского Радиотехнического Техникума МРТ, ходил на могилу Сергея Есенина. От МРТ до Ваганьковского кладбища всего около 400 метров. Сейчас МРТ стал Колледжем имени академика Расплетина. В 1961 году, 1 мая, на Урале на высоте 20000 метров РЛС обнаружили американский самолёт – разведчик У-2. Самолёт был сбит ракетой конструктора Расплетина. Пилот Пауэрс катапультировался, позднее был обменен на нашего разведчика Абеля или …Алекс морзянка Юстасу… Банионис ... Мост ... «Мёртвый сезон». Далее ..., а далее, потом, будет суп с котом, опять наших разведчиков предадут свои же. Сейчас Анна Чапман на ТВ рассказывает интересные истории. Как говориться, «Спасибо, Тебе Боже, что Живой». Организатором различных вечеров была Алёна Казанцева из Отдела Полимеров. Сейчас, в 2017 году, она председатель Профсоюзного Комитета ИХФ. Я её знал, так как в дальнейшем, лет двадцать, был председателем Профсоюзного Бюро Отдела, потом лет десять был членом профкома ИХФ (производственный сектор), входил с Игорем Заслонко в Группу народного контроля.

В.И. Гольданский и Ю.В. Балдохин принимают активное участие в коммунистическом субботнике.В.И. Гольданский и Ю.В. Балдохин принимают активное участие в коммунистическом субботнике.

В ОСВ я попал в лабораторию «Ядерной и радиационной химии» Виталия Иосифовича Гольданского. Кто-то говорил, что он прошляпил открытие эффекта Мёссбауэра, не осознал важность результатов, полученных не при допплеровском перемещении источника по отношению к поглотителю, а при температурных сдвигах. Мёссбауровская установка была всего одна, да и то с приводом в виде механического кулачка, работающая на постоянных скоростях. Пришлось срочно подключиться, делать новые сначала ламповые, а потом транзисторные схемы привода, обратные связи, электродинамические системы с постоянным ускорением скорости движения мёссбауэровского радиоактивного источника. Для измерения и запоминания мёссбауэровских спектров сначала использовали анализаторы, которые я делал ещё десять лет назад в ЦКБ-1. Потом Щербинин Юра привез из СНИИП, из которого меня перевели в ИХФ, опытный экземпляр многоканального анализатора на 2048 каналов «Память». Анализатор хотел использовать Трухтанов Вениамин Александрович и Юра Щербинин, но потом решили, что лучше не связываться с таким гробом. Это был большой двух модульный шкаф. Я переделал анализатор так, что стало возможным снимать одновременно несколько мёссбауэровских спектров. Под установку с этим анализатором мы получили специальную комнату №211 в другом корпусе №4. Дело в том, что работа с радиоактивными источниками излучений разрешается только в специально оборудованы помещениях с радиационной защитой из свинцовых кирпичей. Были изготовлены два новых спектрометра, на которых независимо, одновременно стали работать сотрудники и аспиранты. Аспирант Валерий Яковлевич Рочев (он был моложе меня, поэтому откликался на «Вань», а я на «Викторыч») в последствии защитит кандидатскую по соединениям с оловом, потом докторскую диссертацию по жидким кристаллам, станет Учёным Секретарём ИХФ. Вадим Александрович Повицкий (Димка) станет работать со мной на втором спектрометре. Димка пришёл в ИХФ из КБ Специальных магнитов, был мне почти ровесник. Димка, защитив диссертацию по ферритам, стал привлекать меня к научной работе. Мы стали проводить совместные исследования и публиковать научные статьи. Мне приходилось помогать аспирантам из других городов. Я часто посещал эту комнату. «Там собиралась(я) компания …». Частенько мы усаживались за столик втроём, но бывали в компании и другие: Лёня Корытко, Влад Храпов, Коля Щукин, Вадим Макаров. Хорошо сидим, в результаты глядим, обсуждаем, спорим ясно на что, продолжаем рассуждать. Иногда споры решались с помощью Большого толкового словаря Ожегова, толстого, массивного. Потом это вошло в привычку, чуть что не так, сразу, как у дуэлянтов, вызов. Но вызов звучал иначе: «К словарю?» или как. А вот так…

Эчмиадзин, Армения - 2760 лет Эребуни. Слева направо: Академик Ю.М. Каган, Р. Мёссбауэр, Ю.В. Балдохин, И.С. Любутин. Эчмиадзин, Армения - 2760 лет Эребуни. Слева направо: Академик Ю.М. Каган, Р. Мёссбауэр, Ю.В. Балдохин, И.С. Любутин.

В 1967 году был командирован для запуска мёссбауэровской спектроскопии в Армении. Альпик Мкртчан в дальнейшем, как и я, стал вместе с Айвазяном заниматься влиянием ультразвука на структуру сплавов. В 1967 году Ереван отмечал знаменательную дату - 2750-летие города Эребуни. Праздновали и на улице Барекамутян, где жил Альпик, и в здании Академии наук Армении, расположенной рядом. Сейчас, в 2017 году будет 2800 лет Эребуни. А Иисусу Христу всего 2017. Руководителем у Рочева был Храпов Владилен (Владимир Ильич Ленин). В 1970 году в издательстве «Мир» под редакцией В.И. Гольданского вышла книга «Химические применения Мёссбауровской спектроскопии». Одну из глав этой книги редактировал Влад. А я и Влад с письмом от института посетили огромный, замечательный кабинет Директора Пушкинского Музея Ирины Антоновой (с гобеленами до второго этажа). Предлагали вносить маркер - Мёссбауэровскую микрометку в картины, отправляемые на выставки за рубеж. Поговорили о контроле картин при возвращении картин, возможностях подмены. Потом Храпов часто приглашал меня в закрытый институт «Физический» там же в районе Пречистинки-Волхонки–Остоженки на Золотой Миле. Храпов перешёл работать в этот институт, закупил Мёссбауэровские спектрометры, гелиевые криостаты. Прикладные применения Мёссбауэровской спектроскопии огромны. Звучащий Свет. Видимый Звук. Кто-то из ученых, может Барит, звал меня изучать медленные нейтроны-«Мухи» (они дают больший коэффициент размножения нейтронов при облучении урана-235, а уран-238 их просто поглощает). Кстати, идею реакторного котла на быстрых нейтронах предложена в ИХФ Лейпунским Овсеем, а его сын Илья Лейпунский ходил в походы на байдарках вместе с Димой Повицким, Лёшей Долговым, Сашей Шалимовым и ребятами из других отделов. Сейчас Илья Лейпунский работает в ИНЭП, вместе со Сторожевым, Глущенко и другими изготавливает и исследует различные наноматериалы, медпрепараты. В моей группе сотрудников набирал не я, штатные единицы заполняли сверху. Наталья Шапиро, Илья Котов, Виктор Линский, Виктор Ромашов, Лиля Кукушкина, Ольга Боровик-Романова, Н.Ф Щукин, П.Я. Колотыркин (сын академика Якова Михайловича Колотыркина, Героя труда, Директора НИИФХИ, Карповки), Н.К. Паршенков. Очень много было аспирантов из разных институтов. У Вадима Алексеева из Ярославля руководителем был Стукан Р.А. Для них пришлось применять новую методику задержанных совпадений, настраивать конвертер «Время – Амплитуда» на интервал времён в 100 наносекунд. На установке стали работать Нефедьев Алексей, Архипов Игорь, Боря Борщаговский из МГУ (Он через года два летом поехал подзаработать, красили мост в Архангельске. Погиб, ведро с краской упало ему на голову). Позже приняли Валерия Евгеньевича Прусакова из Питера. На установке с анализатором АИ-100 «Радуга» была получена информация об быстрых химически превращениях в веществе за время жизни возбуждённых мёссбауэровских ядер. Позже на другой установке с анализатором АИ-256 «Диафрагма» стали проводить эмиссионную мёссбауэровскую спектроскопию, изучали вновь изготовляемые мёссбауэровские радиоактивные источники. Методику и установку пришлось переделать под новые требования. У Стукана аспирантом был и Костя Турта. После его защиты он повёз меня в Кишинёв. Пришлось мне запускать мёссбауэровскую спектроскопию в Молдавии. Полезное совмещали с приятным в погребах завода виноградных вин «Яловень». Были аспиранты и из Республики Марий Эл, договор заключили, и я поехал запускать, развивать Мёссбауэровскую спектроскопию в Йошкар-Олу, а там сосем рядом и Казань и… так далее. Сказано же в постановлении (а не писании Божием) Президиума АН СССР о моём переводе из ящика: «переводится для развития работ по Мёссбауэровской спектроскопии». Плодовиты были Макаров Е.Ф., Суздалев И.П. и Стукан Р.А. на аспирантов. Поэтому и стали быстро докторами наук. Макаров Е.Ф. помимо лекций в Менделеевском институте, пошёл читать лекции в колхоз. Было такое общество «Знание», за лекции платили. У Суздалева И.П. были аспиранты Балтрунас и Амулявичус из Прибалтики. Копыловский Ю.Б. и Шведчиков А.П. сопровождали Рудольфа Мёссбауэра в его поездках по Прибалтийским и другим республикам.

Лауреат Нобелевской премии Р. Мёссбауэр указывает советским академикам на лучшего электронщика страны - Ю.В. Балдохина.Лауреат Нобелевской премии Р. Мёссбауэр указывает советским академикам на лучшего электронщика страны - Ю.В. Балдохина.

Между ИХФ и институтом Мёссбауэра Е-15 в Мюнхене было заключено соглашение, по которому проводились семинары, конференции, командировки. На конференциях (через год, поочерёдно) в СССР и ФРГ доклады делали сотрудники ИХФ, Е-15, МГУ, ИАЭ, ИКАН и др. институтов. Кроме того проводились совещания по сверхтонким взаимодействиям (СТВ, организатор МГУ, Шпинель В.С.). Но основным способом научного общения были Мёссбауэровские конференции (год в СССР, следующий год - Зарубежье). Суздалев И.П. и я были командированы в ФРГ для закупки мёссбаэровских спектрометров. Посмотрели всю Западную Германию. Запомнилось как Сам Руди Мёссбауэр, Нобелевский Лауреат, возил академика Вонсовского, директора ИКАН, и меня посмотреть музей в Дахау. Удалось у фирм Кляйна и Халдера закупить два мёссбауэровских спектрометра всего за 10000 немецких марок. Спектрометры работают до сих пор. Суздалев И.П. стал завлабом (часть моих ставок и часть ставок от Минхимпрома, от Химавтоматики, директором которой был Юрий Михайлович Лужков). Приняли на работу Максимова Ю.В., Новичихина Серёжу, Имшенника В.К., Матвеева Виталия. Пришёл аспирант Аренц Рубен из Еревана, Коля Судобин из Томска и много других аспирантов. Для них сделали спектрометры с накопителями на анализаторах из Венгрии и Финляндии. Работа закипела. Для анализа газов применили мёссбауэровскую спектроскопию, совместно с Гольданским В.И., Лужковым Ю.М., Поповым А.А. и др. сотрудниками получили два авторских свидетельства. Стали заниматься нано оксидами железа. Руслан Чалабов из Махачкалы, под руководством Димки Повицкого, защитил кандидатскую по оксидам железа. В Дагестане, в институте физики, у Амирханова, при транспортировке разбился Финский анализатор. Отослали им АИ-256 «Диафрагму», я поехал в Махачкалу с Русланом Чалабовым, запустили Мёссбауэр на Родине Расула Гамзатова ("Пролетела стая белых журавлей"). Брат Руслана Ёська и сотрудники были довольны. Я тоже был доволен в Москве, когда всё-таки удалось восстановить финский анализатор. Позже Руслан иногда навещал меня. После защиты Лахути Алиева я с ним поехал развивать мёссбауэровскую спектроскопию в Солнечный Азербайджан (Гейдар Алиев в Баку, Демирчан в Ереване, а в Киеве…). Потом я добрался и до Киева. Украинцем у нас был Алексей Семёнович Плачинда. Мы с моей женой Ниной были знакомы и с его женой Таней, иногда собирались вместе. Ездили в гости к Суздалеву, Максимову. Да со всеми тогда собирались, жили дружно и весело. На метро «Павелецкой», улице Новокузнецкой, моими соседями были Валера Рочев с женой Наташей Кивриной. Тогда они жили у родителей Наташи. Суздалев Игорь Петрович, имея музыкальное образование, выбирал фортепьяно для моих дочерей Тани и Наташи. Они тогда посещали музыкально-хоровую студию «Юность Красной Пресни». Сольфеджио, инструмент, хор. Даже однажды выступали в Зале Чайковского, около метро «Маяковская». Правда их хор проморозили на улице у входа более тридцати минут. «Сплюнь три раза, а то будет зараза». Ждали приезда певца Иосифа Кобзона. Глеб Анатольевич Кочетов был из МГУ. Сначала Глеб, а после него Шукин Коля и Колотыркин Пётр Яковлевич составляли программы обсчёта и обрабатывали спектры образцов, которые нам приходилось исследовать в течение лет двадцати. Появились сразу три аспиранта из Саранска (Матвеев, Амелин, Салугин). Руководителем Саши Салугина был Повицкий Дима. Спектры мы стали снимать на улучшенном спектрометре с Финским анализатором LP 4840 в моей комнате №16 на втором этаже. Ранее мое рабочее место менялось, так как лаборатория Гольданского В.И. расширялась. Сначала я сидел прямо при входе в корпус на первом этаже в комнате №37 с Е.Ф. Макаровым и А.Ю. Александровым.  Затем я переместился с Колей Паршенковым на третий этаж в комнату № 42. Мой стол был отделён большим книжным шкафом от входа в предбанник, где сидела секретарь-машинистка шефа. Далее был кабинет В.И. Гольданскогоэ С нами ютились еще Витя Шантарович с позитронной установкой и его сотрудники Витя Онищук, Борис Левин, Борис Соболев, Ира Кевдина. Олег Кевдин с Рочевым перебрались в комнату №44. Наша комната была проходной, мы видели всех, кого шеф вызывал на ковёр. Иногда даже слышали разборы полетов. Лаборатория расширялась-расширялась и стала Отделом Строения Вещества - ОСВ. «Бабка била-била, яичко упало и разбилось». Макаров Евгений Фредович стал заведующим лаборатории «Гамма-резонансной спектроскопии», забрав часть моих сотрудников. Потом, правда значительно позже, привёл аспиранта из Менделеевского института (в котором Макаров читал лекции) Алексея Соломатина, а затем и сотрудника Феликса Байбурского.

Подпись к вкладке в ежемесячном научно-популярном радиотехническом журнале Радио гласит: "В лаборатории гамма-резонансной спектроскопии Института химической физики АН СССР разработан и внедрен в промышленность способ экспрессного определения содержания металлов в рудах и минералах. На фото - старший инженер Ю. Балдохин и аспирант А. Салугин изучают взаимодействие электромагнитного поля с веществом."Подпись к вкладке в ежемесячном научно-популярном радиотехническом журнале Радио гласит: "В лаборатории гамма-резонансной спектроскопии Института химической физики АН СССР разработан и внедрен в промышленность способ экспрессного определения содержания металлов в рудах и минералах. На фото - старший инженер Ю. Балдохин и аспирант А. Салугин изучают взаимодействие электромагнитного поля с веществом."

Примерно с 1970 года, без аспирантуры, просто соискателем, без отрыва от работы, без специального отпуска сдал все кандидатские экзамены, написал диссертацию, доложил результаты в МГУ, ИАЭ и ИКАН РАН. Вопросов было много, даже вопрос о том, почему только кандидатская, направление то и результаты совсем новые. В 1976 году я защитил диссертацию по исследованию перемагничивания магнетиков в радиочастотных и с.в.ч. электромагнитных полях с помощью мёссбауэровской спектроскопии, стал кандидатом физико-математических наук, старшим научным сотрудником. Почти сразу же получил и диплом старшего научного сотрудника. Фото, на котором Большая Тройка Учёных ИХФ РАН (Макаров Е.Ф, Суздалев И.П., Повицкий В.А.) держит один из моих плакатов с спектрами, был опубликован в газете «Московская правда», в статье о проводимых в ИХФ РАН новых научных исследованиях. Текст и фотография рабочего момента, на которой я сижу за столом, около финского анализатора LP-4840, а аспирант Саня Салугин стоит в углу комнаты около защитного свинцового (из НРБ) домика, был опубликован в журнале «Радио» под рубрикой «Наука 26-му съезду партии». Правда, я был беспартийным, хотя мне предлагали стать членом КПСС три раза, в армии, в п/я и в ИХФ. Саша и Дима с женами Люсей и Эрной, Гольданский В.И. и Макаров Е.Ф. с жёнами Людмилой Николаевной (Семёновой) и Валентиной Николаевной (Княжевой) были у меня на банкете на Арбате. Саша Салугин, под руководством Д.А. Повицкого, защитит диссертацию и уедет преподавать в Казахстан. Сейчас он заведующий кафедрой в ВГУ, бывшего города Сталинград. Дима Повицкий жил с женой Эрной на улице Усиевича, рядом с метро «Аэропорт». Раньше я жил в доме, прямо где было метро - опять нити Судьбы. После 1966 года я стал жить на Красной Пресне, в 1980 году от отдела Дима и Галя Мелькина приходили ко мне, проверяли жилищные условия. Мы с женой, две дочери, прабабушка с бабушкой, (правда не "Бурановские бабушки"), а где же дедушки, их для комплекта не хватает, тили-тили - тесно. Получил трёхкомнатную на четверых в Тёплом Стане. Примерно в 1980 году, после прекращения работы ускорителя, его демонтировали. Сам корпус переделали. Первоначально центральная круглая часть здания была без окон. Поэтому сами сотрудники («Стахановы») отбойными молотками пробивали стены, толщина которых была больше метра. Потом стали делать перекрытия для этажей. В центре грузовой лифт, вокруг него лестница на этажи. На этажах, вокруг шахты лифта, коридоры, из которых были входы в лаборатории. Я сам принимал участие в перестройке корпуса. Некоторое время моя отдельная группа 1106 «Гамма–резонансной спектроскопии поверхностных и объёмных превращений при внешних физико-химических воздействиях» занимала целый модуль на первом этаже. Но затем дирекция сдала более половины помещений первого этажа в аренду. Нас уплотнили, мы перебрались на второй этаж, на котором размещались аж три модуля руководителя Отдела Строения Вещества – ОСВ, академика В.И. Гольданского. Мы снова стали соседями, как и в старом корпусе. До 2016 года моя группа занимала модуль №208. Сейчас официальный адрес ИХФ: Москва 117334, ул. Косыгина, дом 4. Четырёхэтажный особняк Косыгина находится рядом с первым корпусом, зданием с колоннами. До революции это было загородное имение на берегу Москва-реки. Теперь в этом же здании, в крыле жил Семёнов Н.Н. На другой соседней территории, тоже на берегу Москва-реки, по бывшему Воробьёвскому шоссе, 2, в Институте Физических Проблем АН СССР, жил и работал ещё один нобелевский лауреат - П.Л. Капица. Примерно в 2000 году бывший аспирант (выпускник Физико-технического института в городе Долгопрудный) Анатолий Додокин вечером, после защиты им диссертации, уже второй, докторской, показывал нам помещения Капицы и Ландау в Институте Физических проблем. Гольданский В.И. и его жена Людмила Николаевна, дочь Семёнова Н.Н., сначала тоже жили в корпусе на территории института ИХФ РАН, рядом с домом Косыгина А.Н. Многие сотрудники принимали участие в разработке Атомного Проекта. В актовом зале первого корпуса на стенах среди других учёных были и портреты трижды Героев Социалистического Труда (Щёлкин, Харитон, Зельдович…). У Семёнова было две звезды и много Орденов Ленина. Сотрудник моей группы инженер Николай Кириллович Паршенков и Н.П. Кузнецов из отделившегося потом от ИХФ (отдельный корпус рядом с корпусом 2) Института Физики Земли (академик Садовский) были на испытаниях атомного оружия вместе с Семёновым и его замом Боболевым Василием Константиновичем (одна звезда). Они рассказывали, что собака Семёнова, ещё до объявления–предупреждения о взрыве, быстро пряталась за высоким специальным укрытием. Животные имеют то, что не доступно человеку.

ДАЧА

Жизнь замечательных людей - Москва - 2017

Юрий Викторович Балдохин

ЖИТИЕ МОЕ

 

 Данная публикация подготовлена с разрешения автора - Ю.В. Балдохина по материалам рукописи 2018 г. В публикации сохранена оригинальная авторская стилистика.

 

Политика cookie

Этот сайт использует файлы cookie для хранения данных на вашем компьютере.

Вы согласны?